А перед нами уже мавзолей Махмуда Палавана, в честь выдающегося мыслителя Хивы (он жил в XIII-XIV веке) . В дальнейшем территория была расширена и в ней стали погребать правителей Хивы.
Вход по тем самым билетам, которых у нас нет.

- Ой, да мы не будем заходить. Можно мы с порога заглянем?

Каждый раз работало и оказывалось вполне достаточно.

И вот уже над нами высится минарет Ислам Ходжа.

А мы опять ныряем в путаницу узких глиняных улиц.
Дом с симпатичной террасой по дороге.

Выходим к Южным воротам - Таш-Дарваза.

Внутри толстых стен здесь располагались караульные помещения и таможня. В проеме ворот такая чудная дверь.

Ни на караульную, ни на таможню в моем понимании не тянет.

Стена Ичан-Калы снаружи.

Вот такими видели ворота Хивы гости, подъезжающие с юга.

Вот здесь совершенно неожиданно для себя мы увидели что-то очень интересное за старой резной дверью.

Оказалось мы стоим перед самой старой мечетью Хивы - Джума-мечетью.
Фото снаружи не будет. Втиснутая между домами, она вообще незаметна на улице. Можно пройти и не заметить.
Если бы можно купить билет, я пошла бы обязательно! Но вход по дурацкому единому билету и никак иначе.
"Да мы не будем заходить, только с порога заглянем!"

ВАУ!

Согласно сведениям арабского географа аль-Мукаддаси Джума-мечеть существовала уже в 10 веке.
В 1778-1782 годах мечеть была перестроена на деньги, пожертвованные ханом Мухаммедом Амином.

Часть наиболее древних из этих колонн могли быть взяты из погибшей в водах Амударьи средневековой столицы Хорезма - города Кята.

Поскольку улица, где находится Джума-мечеть носит имя Палван-Махмуда, сама мечеть тоже связана с этим героем.

Пахлаван (палаван, палван) - это в персидской традиции примерно то же, что у нас богатырь. Махмуд родился в 1247 году в кишлаке между Старым Ургенчем и Хивой в семье скорняка, на жизнь зарабатывал шитьём шуб и шапок, но прославился как сильнейший в мире борец своей эпохи.
По одному преданию, он проиграл за свою жизнь всего один раз, поддавшись молодому индийцу, которому за поражение грозила смертная казнь; по другому преданию, однажды чтобы не пропустить его поединок два воюющих султана заключили на один день перемирие.
И вот утверждают, в Джума-мечети есть резные колонны, которые он, вместе с освобождёнными пленниками-хорезмийцами, привёз сюда из Индии с удачных борцовских "гастролей".
По описанию эти колонны похожи на ноги слона.

Вот вроде одна из них виднеется возле зеленого пятачка.

Под старость лет Палван-Махмуд стал ещё и поэтом (под именем Пирьяр-Вали), "хорезмским Хайамом", и оставил порядка 400 рубаи.
"Богатыря Махмуда" так любили, что когда он умер в Хиве в 1326 году, его признали "своим" вездесущие среднеазиатские суфии  и он стал местным пиром - святым-покровителем.

Сто гор кавказских истолочь пестом,
Сто лет в тюрьме томиться под замком,
Окрасить кровью сердца небо — легче,
Чем провести мгновение с глупцом.

Хоть трус усердно золото чернит,
Он в медь его вовек не обратит.
Псу — всякий трус, реке — герой подобен,
А где тот пес, что реку осквернит?

Даже не прочитав табличку, сунулись в следующую дверь.
В маленьком медресе жил магазин шелковых ковров и здесь же их ткали. Любезный хозяин провел нас от и до по всему процессу.

Вот коконы шелкопряда.

Их распутывают, расчесывают и получают шелковые нити.

Потом их красят. Вот образцы красителей. Все растительно-минеральные. Луковая шелуха тоже в дело идет.

Красят нитки вываривая их в таких чанах.

И вот что получается в итоге.

Вот такие хивинские улочки.

А вдали уже показалась Ак-мечеть (Белая мечеть).

Как мечеть она уже не функционирует, внутри обычная фигня. Сбоку виден крохотный белый минарет.
Вот только нацелишься сфоткать красивый айван, как тут же фотомодели понабегут.

Напротив продают старые бубны.

От площади шла широкая красивая аллея. Едва смеркалось. Мы нечаянно оглянулись назад.
А там!!!

От впитывания хивинского заката меня отвлекла какая-то движуха рядом. Несколько французов, вереща от счастья и восторга прыгали в 2-х шагах от меня. Один, не в силах больше сдерживать прущие эмоции, подскочил и подергал меня за рукав.
- Только посмотри! Это просто невероятно здорово! Как же красиво!
Я заглянула на дисплей его камеры. Так. Мне срочно нужно такое же!

Сбоку на аллее стоит интересный арт-объект.

Хотя если зазеваться, может получиться и так.

Что-то мне везет сегодня на непоседливую узбекскую мелочь.

Дальше выбираем угол. Один кадр с камеры, другой с телефона.

Щенячий восторг французов объясним и понятен. Сама испытала.

Ну, погулять - это мы всегда готовы. Но выбрались за стены старого города мы не просто так, а с целью. Ради сигарет Ларе и винишка на вечер нам всем. Где винный магазин, приличные люди не знают. Зато нас подобрал мужик средне-маргинального вида и отвел в маленький магазинчик как раз в конце прохода к парку.
Добродушная хозяйка назвалась Машей, настоящее ее имя мы выучили и через 20 мин. забыли. Разжились бутылочкой вина и сигаретами.
Я хотела привезти в качестве сувенира домой узбекский коньяк. Маша с сожалением сказала, что час назад заходил русский турист, смел всю полку. Надо будет зайти к ним пораньше, не с закатом.

Наш обратный путь лежал строго на закат.

Резвились и валяли дурака.
Смысл этого произведения - "Два полумесяца".

А прямо у Западных ворот нас посетила мысль не ходить насквозь через город, а пройти снаружи под стеной. Только вот возле ворот дороги под стеной не было. Пришлось обходить по темным улицам местной махалли. Редкие источники света позволяли видеть дорогу.

В темноте под стенами таинственно и загадочно. А потом за углом стены открылась большая улица. Здесь тоже украшательства.

К концу поездки я поняла, что мы выбрали очень правильный маршрут. Мечети и медресе Самарканда и Бухары совсем разные. Хивинские похожи на бухарские. Но в Бухаре мы их наелись полной ложкой и в Хиве могли просто спокойно гулять, наслаждаясь городом.

"Впихнуть невпихуемое" - наш девиз! 
Было много отмечено, куда точно надо. Но грызли сомнения, что все успеем. Решили, если что-то не сможем - ну и ладно, вернемся.
И я очень рада, что успели все и все получилось отлично.